Я прилетаю на крошечный аэродром Rémy de Haenen, где взлётно-посадочная полоса прячется меж базальтовых холмов, будто тайный проход к сокровищу чувства. Сквозь иллюминатор виден аквамариновый импровизариум Карибского моря — уже предвкушается аплодисмент волн, который станет лейтмотивом медового месяца.
Прибытие и настрой
На парковке меня встречают молодожёны: сияющие, словно свежие мантуанские лиры. Сразу включаю фамфа́рный сценарий: вместо скучного трансфера — винтажный Moke, украшенный гирляндой пассифлоры. Я выдаю им «паспорт нежности» — карту острова, разметанную авторскими пиктограммами квестов. Первый пункт — Plage des Flamands, где бриз разносит запах тамаринда, а белый кварцевый песок шуршит, как конфетти под каблуками.
Сценография острова
Утро следующего дня отдаётся каноническому пляжному лаунжу? Нет. Я ставлю дуэт перед испытанием «Merengue на ходулях»: инструкторы-контахейрос обучают их танцевать поверх воды при помощи гидрофилических досок — лёгких станков из карбона. Флёр южноамериканской румбы, смех, брызги, щёлканье дронов — материал для клипа, который монтажёр отправит родне ещё до обеда.
Обед превращается в гастрофантасмагорию. На скалистом мысе Colombier я разворачиваю кулинарное шоу «Crudo contra Grill». Шеф Фабрис и барбекю-джедай Жерар спорят о первозданности вкуса тунца. Победу определяет спектрофотометр Diascope — прибамбас из молекулярной гастрономии, измеряющий насыщенность пигмента миоглобина. Молодожёны—жюри, а зрители—чайки, пикирующие за крошками багета.
После сиесты правлю катамаран к заливу Grand Cul-de-Sac. Здесь заложена «букколи́ческая фреска»: лежаки на мелководье, где вода держит температуру тела. Я приглашаю аккурсанта терменвокса, он выводит эфирные глиссандо, сочетающиеся с хороводом скатов-пастина́ций. Саундтрек получается жидкокристаллический, словно сам океан переводит сердцебиение в ультразвук.
Для вечернего рандеву—отель «Le Sereno». Внутренний двор подсвечен фосфиновыми лампами, их спектр сдвинут в циан. В баре — мое изобретение «Kiss-o-Clock»: песочные часы с лепестками фейхоа внутри коктейля, когда песок проходит спираль — пара обязуется поцелуем скрепить мгновение. Аплодисменты публики заменяет шёпот пальм.
Финальный аккорд лагуны
Кульминация — церемония «Anémone Lune» на безлюдном островке Fourchue. Я строю круг из моховых камней — киртика́лы, оставленные древними аравакскими рыбаками. В центре—зеркальный диск литавры, отражающий лунную дорожку. Молодожёны отпускают в лагуну две анемоны Halcampoides purpurea, полипы выпускают биолюминесцентные нити, и вода прожигает ночь неоном. Эта вспышка — символичное «пироэтерние», редкий природный феномен, когда концентрация планктона достигает кандела-порога и синхронно возбуждается.
На рассвете пара улетает вертолётом в оттенках абрикосового альбедо. Я возвращаюсь к ноутбуку: рендеринг ролика, синхронизация фотоматериала, пост-продакшн звука. Срок памяти скоротечен, но St. Barths нашёл новый формат: бесконечный репост импульсов сердца, оформленный в карибский режиссёрский кат.
